- Тебе туда нельзя.

- Как бы не так, черт возьми! - Кенри отстранил его и прошел в зал. В глаза ему ударил такой яркий свет, что он испытал почти физическую боль. Все смешалось: танцующие пары, слуги, люди - стоящие, смеющиеся, занятые разговорами. Наверное, тут было не меньше тысячи человек.

- Кенри! О, Кенри...

Она уже была в его объятиях, прижимаясь губами к его губам, дрожащими руками обняв его за голову. Он привлек ее к себе, и воздушная накидка, наброшенная на ее плечи, мягко укрыла их от остальных.

Несколько раз, тихо смеясь, она отрывалась от него, чтобы отдышаться. Но сейчас ее смех был не тем обычным веселым смехом, который он так хорошо знал. У нее был очень утомленный вид, тени вокруг глаз, и Кенри почувствовал, как его охватила жалость.

- Любимая, - прошептал он.

- Кенри, не здесь... О, милый, я надеялась, что ты появишься раньше, но... Пойдем сейчас со мной, я хочу, чтобы все видели человека, который стал моим избранником. - Она взяла его за руку и почти потащила за собой. Танцоры мало-помалу останавливались, пара за парой, по мере того как замечали незнакомца, и наконец - вся тысяча человек уставилась на него. Все разговоры смолкли, в зале воцарилась мертвая тишина.

Дорти вздрогнула, затем откинула голову назад тем характерным для нее независимым движением, которое он так хорошо знал и любил, и посмотрела ему в глаза. Она поднесла запястье к губам и зашептала в микрофон. Усилители под сводами разнесли по залу ее слова:

- Друзья... Я хочу сообщить вам кое-что... Некоторые из вас уже знают... так вот, это и есть тот человек, за которого я собираюсь выйти замуж...

Это был голосок маленькой испуганной девочки. И как жестоко было заставлять его звучать подобно трубному гласу богини.